Старинные русские ноты
золотого века фортепиано

Старинные русские ноты
золотого века фортепиано

«Дубинушка (Эй, ухнем!)»
Русская народная песня
Аранжировка Александра Чернявского
Для фортепиано соло
Петроград и Москва,
издатель «Торговый дом «Лемберг, Лекае и Компания»
Пьеса № 76 в серии «Васильки Bluets — Выбор из новых и самых любимых пьес, арий и мелодий из опер, романсов и пр. в легкой аранжировке с точной аппликатурой А. Чернявского и др.»
Выпуск 1915—1917 гг.
«Дубинушка», А. Чернявский

Издание, выпущенное во время Первой мировой войны, представляет фортепианную транскрипцию знаменитой русской народной песни «Эй, ухнем!». «Дубинушка» — величайшее проявление «русского духа», с которым можно совершить всё: «свернуть горы» и полететь космос.
         В предреволюционные годы (до 1917) песня воспринималась как бунтарский призыв к борьбе за свободу народа и свержению самодержавия. В эпоху СССР был создан новый литературно-художественный текст (значительно отличающийся от первоначальных народных вариантов), — в таком виде это уже образец концертного исполнения.


Максим Горький в одном из своих лучших классических романов «Фома Гордеев» (1899) красочно упоминает «Дубинушку». Очевидно, это описание реального исполнения знаменитой песни (с вариантом старинного народного текста), увиденного и услышанного писателем на Волге. Горький употребляет название с маленькой буквы, — это говорит о том, что для людей девятнадцатого века слово «дубинушка» означало не конкретную песню, а общий стиль (вид) многочисленных (как минимум, текстовых) вариантов артельных рабочих песен:

«С одной из пристаней давно уж разносилась по воздуху «дубинушка». Крючники работали какую-то работу, требовавшую быстрых движений, и подгоняли к ним запевку и припев.
В кабаках купцы большие
Пью-ют наливочки густые, —
бойким речитативом рассказывал запевала. Артель дружно подхватывала:
Ой, да дубинушка, ухнем!
          И потом басы кидали в воздух твёрдые звуки:
Идёт, идёт...
          А тенора вторили им:
Идёт, идёт...
          Фома вслушался в песню и пошёл к ней на пристань. Там он увидал, что крючники, вытянувшись в две линии, выкатывают на верёвках из трюма парохода огромные бочки. Грязные, в красных рубахах с расстёгнутыми воротами, в рукавицах на руках, обнажённых по локоть, они стояли над трюмом и шутя, весело, дружно, в такт песне, дёргали верёвки. А из трюма выносился высокий, смеющийся голос невидимого запевалы:
А мужицкой нашей глотке
Не-е хватает вдоволь водки...
          И артель громко и дружно, как одна большая грудь, вздыхала:
Э-эх, ду-убинушка, ухнем!
          Фоме было приятно смотреть на эту стройную, как музыка, работу. Чумазые лица крючников светились улыбками, работа была лёгкая, шла успешно, а запевала находился в ударе...»
(Максим Горький. «Фома Гордеев», из главы XII)
Яндекс.Метрика