Старинные русские ноты
золотого века фортепиано
Старинные русские ноты
золотого века фортепиано
«Мои цыплята»,
или «Джуджалярим»
Детская песня Гамбара Гусейнли
или «Джуджалярим»
Детская песня Гамбара Гусейнли
Слова Тофика Муталлибова, русский текст Р. Радовильской
В двух версиях: 1) Первое издание в редакции Митхата Ахмедова, Баку, 1954; 2) Вариант Московского Дома пионеров в редакции Анатолия Николаевича Александрова, Москва, 1955
В двух версиях: 1) Первое издание в редакции Митхата Ахмедова, Баку, 1954; 2) Вариант Московского Дома пионеров в редакции Анатолия Николаевича Александрова, Москва, 1955
«Джуджалярим»—«Мои цыплята»
Редакция Митхат Ахмедов
Редакция Митхат Ахмедов
Баку, Азербайджанское государственное музыкальное издательство, редактор, художник Ф. Кулиев
Первое издание
Первое издание
Выпуск 1954 года
«Мои цыплята»,
песня пионеров СССР
Редакция Анатолий Александров
песня пионеров СССР
Редакция Анатолий Александров
Москва, издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия»; из сборника «Песни пионеров» под редакцией Владимира Локтева, руководителя ансамбля Московского городского дома пионеров
Выпуск 1955 года
Азербайджанская песня всех времён и народов
Удивительную мелодию сочинил Гамбар Мухтарович (Мухтар-оглы) Гусейнли в конце 1940-х гг. в Гяндже [«Кировабад» — в СССР; «Елисаветполь» — в Российской империи]. Кстати, древняя Гянджа — город, в котором родился, жил и творил великий персидский (а также «по совместительству» в СССР — азербайджанский) поэт Низами Гянджеви — автор пяти грандиозных поэм, написанных на фарси в эпоху расцвета классической персидской поэзии в XII веке.
За несколько лет песня становится детским песенно-танцевальным хитом сначала в Баку, а затем и в Москве, покоряя советский эстрадный Олимп с молниеносностью шемаханского джейрана. Но и это ещё не всё — забавная песенка разлетелась из СССР по всему миру; по легенде, даже великий Чарли Чаплин (лучший друг советских пионеров) наигрывал её на фортепиано на каком-то из Каннских фестивалей.
Изумительная ориентально-шлягерная мелодия кажется реинкарнацией какой-то загадочной драгоценности из сказочных сокровищниц «Тысячи и одной ночи».
...Сел соловей на трепетный бутон,
Бутон расцвёл — певец был опьянён.
Стол с сахаром увидел попугай,
Рассыпал сахар он на этот рай.
Пустил он рыбку в водоём легко,
И бросил сладкий финик в молоко.
От нежности, которой рай дивился,
И сладкий финик слаще становился.
Когда сорвал с картины шёлк тугой
И снял с ларца замочек золотой,
Узрел сокровищницу пред собой,
Сокровищницу сделал золотой,
Как радость жизни — золото желанно,
Оно имеет вкус халвы шафранной...
(Низами Гянджеви, фрагмент из поэмы «Семь красавиц», перевод с фарси Рюрика Ивнева)
За несколько лет песня становится детским песенно-танцевальным хитом сначала в Баку, а затем и в Москве, покоряя советский эстрадный Олимп с молниеносностью шемаханского джейрана. Но и это ещё не всё — забавная песенка разлетелась из СССР по всему миру; по легенде, даже великий Чарли Чаплин (лучший друг советских пионеров) наигрывал её на фортепиано на каком-то из Каннских фестивалей.
Изумительная ориентально-шлягерная мелодия кажется реинкарнацией какой-то загадочной драгоценности из сказочных сокровищниц «Тысячи и одной ночи».
...Сел соловей на трепетный бутон,
Бутон расцвёл — певец был опьянён.
Стол с сахаром увидел попугай,
Рассыпал сахар он на этот рай.
Пустил он рыбку в водоём легко,
И бросил сладкий финик в молоко.
От нежности, которой рай дивился,
И сладкий финик слаще становился.
Когда сорвал с картины шёлк тугой
И снял с ларца замочек золотой,
Узрел сокровищницу пред собой,
Сокровищницу сделал золотой,
Как радость жизни — золото желанно,
Оно имеет вкус халвы шафранной...
(Низами Гянджеви, фрагмент из поэмы «Семь красавиц», перевод с фарси Рюрика Ивнева)
Исполняет Государственный оркестр русских народных инструментов «Метелица» под руководством Игоря Тонина (2019)
[на фото: старинные виды Елисаветполя (Гянджи), 1900-е гг.]