Впрочем, в 1923 году Маяковский признает, что стал футуристом «от отчаянья» [цитата]: «Между мной и музыкой древние контры. Бурлюк и я стали футуристами от отчаянья: просидели весь вечер на концерте Рахманинова в «Благородном собрании» и бежали после «Острова мёртвых», негодуя на всю классическую мертвечину. Я с полным правом рассчитывал на то же и в Париже, и меня только силком затаскивали на рояльные неистовства. Мы едем к Стравинскому...» (В. Маяковский, «Парижские очерки (1923)», Собр. соч. в 8 томах, М., «Правда», 1968, т. 3, стр. 407)
Вернёмся к нотам. Демонстративные выступления — не что иное, как уличные шествия, которые устраивали футуристы в начале 1910-х гг.; центром таких сборищ был Кузнецкий мост — улица, где были сосредоточены самые модные и дорогие магазины Москвы; здесь можно было наилучшим образом повергнуть в шок «приличную буржуазную публику». Участники демонстраций с раскрашенными лицами проносили, так сказать, главный «гвоздь» программы — разряженный в футуристический «пух и прах» манекен (в московском просторечии — «чучело»); впрочем, в таком случае футуристами можно было бы окрестить всех земледельцев Российской империи, установивших на своих полях и огородах пугала для устрашения пернатой публики.
На обложке — нелепый рисунок с какой-то уродливой физиономией в шляпе. При ближайшем рассмотрении выясняется, что это портрет Михаила Ларионова (1913) кисти Натальи Гончаровой, — известная пара художников-футуристов активно принимала участие в уличных выступлениях. Может быть, в иллюстрации таким образом зашифровано настоящее имя автора марша (Гончарова или Ларионов)? Оригинал картины уже давно никого не пугает, пылится в каком-то европейском музее и, наверное, оценивается экспертами «петушиных сигналов» в миллионы долларов, фунтов и прочих стерлингов.
В данном контексте интересный случай встречи В. И. Ленина (основателя РСФСР и СССР) с футуризмом в первые годы советской власти (1918—1923) описывает Фриц Геккерт (один из лидеров германской коммунистической партии):
«В гостинице «Континенталь» [в Москве] была устроена выставка так называемых «революционных» художников. Там фигурировало на фоне пёстрой мазни всякое старое тряпьё, черепки, кусок печной трубы и т. п., прибитые к полотнам, — и вся эта ерунда должна была представлять новое искусство. Я был просто возмущён. Когда я спорил с товарищем, пытавшимся доказать, что в этих «художествах» есть какой-то смысл, то Ленин, стоя сзади меня и покачивая головой, сказал мне:
— Вот видите, товарищ Геккерт, и у нас такое бывает!»
(Из книги «В. И. Ленин о литературе и искусстве», 4-е изд., Москва, «Художественная литература», 1969, стр. 711)
